Горючая лавка.

Перед тем как я начну рассказ про этот дом, хочу сразу дать понять мою сторону данного дела. Я не имею отношения к Петру Горюнову и его деяниям. Я стараюсь оценивать историю объективно. Я всегда в предметах вижу людей и их судьбы. Я не сужу никого, и никто не может это делать. Но я не понимаю тех людей, которые говорят что “я не сентиментальный, давайте снесём и построим новое”. Хочется прийти в дом к такому нелюбителю истории и изъять раз и навсегда все фотоальбомы, всё домашнее видео, детские рисунки, подарки, сделанные своими руками, все старые тетрадки и дневники, удалить из компьютера все фотки его на всех форумах стереть его присутствие, пусть строит новое. Ах да! Паспорт! Забыл я, надо же, там же фотография и имя! Зачем ему это! Этим злым опусом я просто хотел сказать, что мы не можем жить без истории. А если судить о том, с чем связано место “якобы с торгашом, который спекулировал в своей лавке”, то давайте уничтожим дом Берии (там жил жуткий человек), лобное место на Красной площади (там был явно не пикник), колокольни, с которых падали люди, стены, возле которых расстреливали и т.д и т.п ух размах то какой короче прощай планета! Странно как люди не понимают, что история она общая! Мы можем не любить историю, но обязаны её знать, потому что от неё никуда не деться.

В Подмосковье есть город Лыткарино, который имеет историю куда более древнюю, чем указанно на табличке. Среди всех достопримечательностей хотелось бы с грустью поведать о Доме и лавке П.Н. Горюнова.

В середине XIX века Горюновы в центре деревни Лыткарино построили большой новый дом. Видимо, в это же время рядом с ним строится и лавка.
Дата постройки дома и лавки – 1862 год – указана, видимо со слов владельцев, в карточке на домовладение, составленной в 1955 году и хранящейся в архивах лыткаринского БТИ.
Известно, что в 1867 году дом был застрахован, о чем свидетельствовала металлическая табличка, прибитая ранее на здании, а в настоящее время хранящаяся в фондах Лыткаринского историко-краеведческого музея.
Дом был выстроен на высоком полуподвале, сложенном частично из кирпича, частично из песчаника .Под домом находился выложенный из серого лыткаринского песчаника обширный подвал. Высота потолков подвала была выше человеческого роста.
Отдельный вход в средней части дома вел в пекарню, расположенную в цокольном этаже. Посреди пекарни была сложена небольшая печь для выпечки хлебных изделий, вдоль стен стояли столы. Дом состоял из нескольких комнат, одна из которых была расположена на чердаке (светелка). Как указано в паспорте на дом-памятник, «планировка передней части дома, отделенной от задней поперечными сенями, состоит из четырех различных по площади комнат. Планировка задней части дома со временем была сильно изменена. В интерьере сохранились двупольные филенчатые двери.».  Дом отапливался русской печью с лежанкой, украшенной изразцами, сохранившимися до 1955 года. По воспоминаниям наследников Горюновых, обстановка дома была выдержана в едином стиле: настенные часы, напольное узкое зеркало с тумбой, деревянная спинка дивана были украшены одинаковым резным декором. В правом – «красном» - углу был большой богатый иконостас. На стенах были развешены семейные фотографии и портреты.
Лавка представляла собой одноэтажный сруб-пятистенок. Лавка и дом имели общий большой двор, выложенный булыжником. Двор был велик: здесь спокойно могла развернуться подвода с лошадью. Под помещением лавки имелся большой подвал. Особенность его заключалась в том, что и зимой и летом он сохранял постоянную температуру, и продукты хранились здесь круглый год. Для этого зимой на Москве-реке рубили пластами лед, привозили несколько подвод льда и закладывали его в подвал. Летом в подвале было так холодно, что рыбу для покупателей пилили двуручной пилой, так сильно она замерзала! В лавке можно было купить и мешок муки, и духи в фигурном флаконе. В пекарне Горюновы выпекали вкуснейший хлеб, бублики, баранки, блины, оладьи, которые жители деревни с удовольствием покупали. В лавке был установлен большой самовар, и покупатели могли выпить стакан чая в уютном уголке у окошка.
Видимо в начале XX века во дворе между домом и лавкой был сооружен большой деревянный сарай. Это было прямоугольное в плане сооружение, покрытое двухскатной стропильной крышей, опирающейся частично на стены дома и лавки, частично на две стены (южную и западную, рубленные из бревен, перевязанных в «лапу». С улицы во двор вели широкие двухстворчатые деревянные ворота, обработанные с наружной стороны большими шестигранными филенками. Ворота были сделаны во второй половине XIX века. В начале XX века передняя часть дома была обшита снаружи тесом, получив новое декоративное оформление. В это же время дом украшается сложной и разнообразной пропильной резьбой. «Белое кружево наличников, венца и кровельной каймы – все это на голубом фоне напоминает гребешки морской пены. В каждом изгибе узора, любовно вырезанного из дерева, чувствуется тепло рук мастера». Как считают специалисты, дом Горюновых является «характерным для сельской и провинциальной городской застройки второй половины XIX века примером жилого дома с лавкой, стоящих на одном участке. Жилой дом – одно из немногих зданий в Лыткарино, сохранивших развитое декоративное оформление фасадов.»
Архитекторы-реставраторы ВООПИК в своем заключении по результатам обследования памятника «Дом и лавка Горюнова» в 2004 году пришли к заключению, что «памятник является образцом одной из разновидностей усадебной застройки – сочетание жилого дома с лавкой, характерным для крупных сел и небольших провинциальных городов России второй половины XIX – начала XX веков. В этом качестве представляет историко-архитектурный и этнографический интерес не только для города Лыткарино, но и для всего ближайшего Подмосковья, почти полностью лишившегося исторической застройки в процессе коренных преобразований во второй половине XX столетия.»

Однако в 2005 году пожар в доме изменил всё. Среди местных жителей бытует мнение, что, домик оказался в районе интересов богатых предпринимателей, которым нужно было построить там многоэтажку... Странно, что никто это не принимает во внимание. В Москве рушится и перестраивается тоже немало памятников архитектуры. И что в этом хорошего? Люди хотят гулять по историческому городу, где каждый камень - история, а не среди сплошных Церетели и проч. и проч.... История жива пока жив хоть один её помнящий. Слава Богу есть на свете небезразличные люди. Своя рубашка ближе к телу, и этому следуют все, пока за твоей собственной рубашкой не придёт твой собственный палач.

В течение нескольких лет лыткаринские краеведы пытались спасти от разрушения городскую достопримечательность – памятник истории XIX века «Дом и лавка Петра Горюнова».  Газета “Лыткаринские Вести”  следила за развитием событий и неоднократно сообщала читателям о том, как складывается ситуация. Официально всё выглядит чисто. По информации председателя КУИ г. Лыткарино Канашиной И. Ф., у памятника «Дом и лавка Горюнова» несколько собственников, и на баланс в муниципальную собственность он не принят, так как официального согласия собственников на передачу дома нет. Концы потеряны.
Последняя публикация, посвященная данной теме, была в декабре прошлого года («Исключить из реестра, уничтожить и забыть», № 51). В ней сообщалось о том, что в январе 2007 года директором «Славянского подворья-Л» было направлено письмо в Министерство строительного комплекса и Министерство культуры Московской области с просьбой снять с дома Горюнова статус памятника культуры. И вот решение принято.
В редакцию «ЛВ» из городской Администрации пришло сообщение, в котором говорится о том, что на заседании научно-методического совета по сохранению культурного наследия при Министерстве культуры было принято решение об исключении памятника регионального значения «Дом и лавка П.Н. Горюнова» из реестра объектов культурного наследия. Как сказано в сообщении, «Администрация г.Лыткарино приступила к подготовке материалов по исключению памятника...»
Защитники лыткаринской старины проиграли, но вместе с ними проиграл и город. Знаю, что многие только посмеются над этими словами. Не всем дано понять, что именно такими трогательными старинными уголками, хранящими память былых времен, в городе и создается благоприятная для жизни атмосфера. Старые здания словно излучают некие необъяснимые, но совершенно необходимые флюиды. В них живет душа города, которой нет в безликих новостройках. Именно поэтому во всем мире принято гордиться не только дворцами и парками, но и разными, казалось бы, не столь значимыми мелочами, пережившими века.
Развитие истории вокруг дома Горюнова показало, что подавляющему большинству лыткаринцев нет дела до сохранения памятников далекого прошлого. Да это прошлое, по большому счету, их и не интересует. На такую мысль наводят и результаты последнего нашего опроса для рубрики «Глас народа». Почитайте на странице 8, что отвечают некоторые жители на вопрос о том, с какого времени следует отсчитывать возраст нашего города. Они ни за что не хотят признавать древность Лыткарина. Причем приводят весьма странную аргументацию, вроде той, что Лыткарино, мол, в те стародавние времена было деревней.
Извините, но с маленького поселения начиналось большинство старых городов. Жители Котельников отмечают нынче 385 лет со дня основания своего города, несмотря на то, что городской статус был присвоен этому населенному пункту только недавно. Дело не в статусе, а в отношении к месту, в котором живешь. В Котельниках люди гордятся древностью своего населенного пункта, а в Лыткарине, похоже, собрались “иваны”, не желающие ничего помнить, готовые отбросить все, что было здесь до них.
Этим летом довелось побывать в Старой Руссе, где, помимо множества памятников далекого прошлого – городу 841 год, – находится еще Дом-музей Достоевского. Многие уголки Старой Руссы писатель запечатлел в романе «Братья Карамазовы» – в образе города Скотопригоньевска. И вот какую историю, являющуюся замечательным примером бережного отношения к памяти о прошлом, мне довелось прочитать в местном журнале «Русса-град». Есть в Старой Руссе один достопримечательный переулок. По Достоевскому именно там, в крапиве и лопушнике, спала Лизавета, когда Федор Карамазов, подстрекаемый ватагой «разгулявшихся господ», совершил свой низкий поступок. Переулок и доныне сохраняется в своем историческом облике. И это неспроста.
Даниил Гранин в повести «Обратный билет» вспоминает, как однажды, в советское время, старорусский градоначальник услышал, как цитируют описание этого места в романе Достоевского: «По обе стороны переулка шел плетень, за которым тянулись огороды прилежащих домов; переулок же выходил на мостик через нашу вонючую и длинную лужу, которую у нас принято называть иногда речкой. У плетня в крапиве и лопушнике усмотрела наша компания спящую Лизавету».
Такое описание, по мнению начальника, позорило город, и он распорядился немедленно привести переулок в порядок – заасфальтировать и искоренить все лопухи. Желание градоначальника понятно, но, узнав об этом, разгневанный директор Дома-музея писателя Георгий Смирнов встал на защиту «исторических лопушков». И нужно отдать должное культурному уровню чиновника: он уяснил, что переулок этот ценен именно в своем первозданном виде. Таким его и сохраняют до сих пор. Впрочем, едва ли пример с «историческими лопушками» тронет нынешних начальников и всех тех, для кого история началась только с их появлением на свет.

По этой ссылке можно обнаружить блуждание челобитной. Буквально бюрократический футбол.

Петр Горюнов очень любил лошадей, занимался их разведением и имел свой табун. Однажды произошел несчастный случай – лошадь сильно его ударила. От этого удара 28-летний Петр Горюнов скончался, как записано в архивных церковных документах от «водянки». Мария Тимофеевна осталась одна с четырьмя детьми. Младшего сына она отдала «на воспитание» к более богатым родственникам, которые жили в Пушкино под Санкт-Петербургом. Заботы о семье и семейном бизнесе легли на плечи молодой вдовы. До поры до времени дела у нее шли неплохо. Примерно в 1914-1916 годах, по рассказам лыткаринских старожилов, усадьба Горюновых была даже своеобразным средоточием общественной и культурной жизни деревни. В день престольного праздника Петра и Павла рядом с ней устанавливали привозимые откуда-то качели. Жители деревни с удовольствием на них катались, а уж радости ребятишек не было предела.

В этот день большой сарай Горюновых превращался в «театр»: здесь монтировалась сцена и устанавливались лавки для зрителей. Деревенская молодежь превращалась в артистов самодеятельного театра: они показывали любительские спектакли из русской классики, пользовавшиеся у односельчан большой популярностью. В подготовке спектаклей принимала участие и местная интеллигенция – жена управляющего соседним имением Петровское, сестры священника, студент и даже актеры из Малого театра, приезжающие в имение на лето отдыхать. Актеры учили участников постановок гримироваться, держать себя на сцене, а незадолго до премьеры возили их в московские театры посмотреть одноименные пьесы. Оттуда же, из Москвы, в Лыткарино привозили костюмы, грим, парики и прочие театральные атрибуты. После революции лавка у Горюновых была национализирована и стала общественной. В ней стал торговать назначенный сельским Советом продавец. Для семьи Горюновых наступили тяжелые времена: закончились сбережения, чтобы прокормить детей Мария Тимофеевна постепенно распродала все ценные вещи. В 1929 году над семьей нависла новая беда – угроза раскулачивания, так как всем домовладением и имуществом владела одна Мария Тимофеевна. Тогда она решает разделить дом и хозяйство между сыновьями. Впоследствии старшие сыновья по-своему распорядились наследством, продав свои доли дома чужим людям, и большой дом Горюновых превратился в своего рода «коммуналку». Сама же Мария Тимофеевна остается жить с младшим сыном Константином и его семьей.
Шли годы. Вырос сын Константина – Николай. После службы в армии Николай женился. Для молодой семьи в доме не хватало места, и они обратилась в сельский Совет с просьбой вернуть в распоряжение семьи Горюновых бывшую лавку. Перестроив лавку под жилое помещение стали жить там. В начале 1990-ых годов всех жильцов дома расселили по городским квартирам. И в заключении, хочется сказать. Люди, дело ваше как вы сами живёте. Только получается всегда по принципу - “что имеем, не ценим, а потеряем - плачем”. Русский мужик задним умом крепок. ХВАТИТ ДУМАТЬ ЗАДним умом!

На улице Колхозной это всё, что осталось от дома № 102.